Замечательная книга, необыкновенная. Особенно хороша "Теория инфернальности", которую я и позволил себе привести.
- Теория инфернальности - так говорят издавна. На самом же деле
это не теория, а свод статистических наблюдений на нашей Земле над
стихийными законами жизни и особенно человеческого общества. Инферно -
от латинского слова "нижний, подземный", оно означало ад. До нас дошла
великолепная поэма Данте, который, хотя писал всего лишь политическую
сатиру, воображением создал мрачную картину многоступенчатого инферно.
Он же объяснил понятную прежде лишь оккультистам страшную суть
наименования "инферно", его безвыходность. Надпись: "Оставь надежду
всяк сюда входящий" - на вратах ада отражала главное свойство
придуманной людьми обители мучений. Это интуитивное предчувствие
истинной подоплеки исторического развития человеческого общества - в
эволюции всей жизни на Земле как страшного пути горя и смерти - было
измерено и учтено с появлением электронных машин. Пресловутый
естественный отбор природы предстал как самое яркое выражение
инфернальности, метод добиваться улучшения вслепую, как в игре, бросая
кости несчетное число раз. Но за каждым броском стоят миллионы жизней,
погибавших в страдании и безысходности. Жестокий отбор формировал и
направлял эволюцию по пути совершенствования организма только в одном,
главном, направлении - наибольшей свободы, независимости от внешней
среды. Но это неизбежно требовало повышения остроты чувств - даже
просто нервной деятельности - и вело за собой обязательное увеличение
суммы страданий на жизненном пути.
Иначе говоря, этот путь приводил к безысходности. Происходило
умножение недозрелого, гипертрофия однообразия, как песка в пустыне,
нарушение уникальности и неповторимой драгоценности несчетным
повторением... Проходя триллионы превращений от безвестных морских
тварей до мыслящего организма, животная жизнь миллиарды лет
геологической истории находилась в инферно.
Человек, как существо мыслящее, попал в двойное инферно - для
тела и для души. Ему сначала казалось, что он спасется от всех
жизненных невзгод бегством в природу. Так создавались сказки о
первобытном рае. Когда стало яснее строение психики человека, ученые
определили, что инферно для души - это первобытные инстинкты, плен, в
котором человек держит сам себя, думая, что сохраняет
индивидуальность. Некоторые философы, говоря о роковой неодолимости
инстинктов, способствовали их развитию и тем самым затрудняли выход из
инферно. Только создание условий для перевеса не инстинктивных, а
самосовершенствующихся особей могло помочь сделать великий шаг к
подъему общественного сознания.
Религиозные люди стали проповедовать, что природа,
способствующая развитию инстинктов,- от воплощения зла, давно
известного под именем Сатаны. Ученые возражали, считая, что процесс
слепой природной эволюции направлен к освобождению от внешней среды и,
следовательно, к выходу из инферно.
С развитием мощных государственных аппаратов власти и угнетения,
с усилением национализма с накрепко запертыми границами инферно стали
создаваться и в обществе.
Так путались и в природных, и в общественных противоречиях, пока
Маркс не сформулировал простого и ясного положения о прыжке из царства
необходимости в царство свободы единственно возможным путем - путем
переустройства общества.
Изучая фашистские диктатуры ЭРМ, философ и историк пятого
периода Эрф Ром сформулировал принципы инфернальности, впоследствии
подробно разработанные моим учителем.
Эрф Ром заметил тенденцию всякой несовершенной социальной
системы самоизолироваться, ограждая свою структуру от контакта с
другими системами, чтобы сохранить себя. Естественно, что стремиться
сохранять несовершенное могли только привилегированные классы данной
системы - угнетатели. Они прежде всего создавали сегрегацию своего
народа под любыми предлогами - национальными, религиозными, чтобы
превратить его жизнь в замкнутый круг инферно, отделить от остального
мира, чтобы общение шло только через властвующую группу. Поэтому
инфернальность неизбежно была делом их рук. Так неожиданно
реализовалось наивно-религиозное учение Мани о существовании
направленного зла в мире - манихейство. На самом деле это была
совершенно материальная борьба за привилегии в мире, где всего не
хватало.
Эрф Ром предупреждал человечество не допускать мирового
владычества олигархии - фашизма или государственного капитализма.
Тогда над нашей планетой захлопнулась бы гробовая крышка полной
безысходности инфернального существования под пятой абсолютной власти,
вооруженной всей мощью страшного оружия тех времен и не менее
убийственной науки. Произведения Эрф Рома, по мнению Кин Руха, помогли
построению нового мира на переходе к Эре Мирового Воссоединения.
Кстати, это Эрф Ром первый подметил, что вся природная эволюция жизни
на Земле инфернальна. Об этом же впоследствии так ярко написал Кин
Рух.
Родис привычно набрала шифр, и небольшой квадрат библиотечного
экрана засветился. Знакомый облик Кин Руха возник в желтой глубине,
вперяя в зрительниц поразительно острые и белесоватые глаза. Ученый
повел рукой и скрылся, продолжая говорить за кадром.
А на экране появилось усталое, печальное и вдохновенное лицо
старого мужчины с квадратным лбом и высоко зачесанными седыми легкими
волосами. Кин Рух пояснил, что это древний философ Алдис, которого
прежде отождествляли с изобретателем морского сигнального фонаря.
Трудно разобраться в именах народов, у которых фонетика не совпадала с
орфографией, произношение же было утрачено в последовавшие века, что
особенно сказалось на распространенном в ЭРМ английском языке.
Алдис, заметно волнуясь и задыхаясь от явной сердечной болезни,
говорил: "Беру примером молодого человека, потерявшего любимую жену,
только что умершую от рака. Он еще не ощущал, что он жертва особой
несправедливости, всеобщего биологического закона, беспощадного,
чудовищного и цинического, нисколько не менее зверских фашистских
"законов". Этот нестерпимый закон говорит, что человек должен
страдать, утрачивать молодость и силы и умирать. Он позволил, чтобы у
молодого человека отняли все самое дорогое, и не давал ему ни
безопасности, ни защиты, оставляя навсегда открытым для любых ударов
судьбы из тени будущего! Человек всегда неистово мечтал изменить этот
закон, отказываясь быть биологическим неудачником в игре судьбы по
правилам, установившимся миллиарды лет тому назад. Почему же мы должны
принимать свою участь без борьбы?.. Тысячи Эйнштейнов в биологии
помогут вытащить нас из этой игры, мы отказываемся склонить голову
перед несправедливостью природы, прийти к согласию с ней". Кин Рух
сказал: "Трудно ясней сформулировать понятие инферно для человека.
Видите, как давно поняли его принципы люди? А теперь..."
На экране возникла модель земного шара, многослойный прозрачный
сфероид, освещенный изнутри. Каждый участок его поверхности был
крохотной диорамой, бросавшей стереоскопическое изображение прямо на
зрителя как бы из безмерной дали. Вначале загорались нижние слои шара,
оставляя прозрачными и немыми верхние. Постепенно проекция поднималась
все выше к поверхности. Перед зрителем проходила наглядно история
Земли, запечатленная в геологических напластованиях. Эта обычная
демонстрационная модель была насыщена невиданным ранее Чеди
содержанием. Кин Рух объявил, что построил схему эволюции животных по
данным Эрф Рома.
Каждый вид животного был приспособлен к определенным условиям
жизни, экологической нише, как назвали ее биологи еще в древности.
Приспособление замыкало выход из ниши, создавая отдельный очаг
инферно, пока вид не размножался настолько, что более не мог
существовать в перенаселенной нише. Чем совершеннее было
приспособление, чем больше преуспевали отдельные виды, тем страшнее
наступала расплата.
Загорались и гасли разные участки глобуса, мелькали картины
страшной эволюции животного мира. Многотысячные скопища
крокодилообразных земноводных, копошившихся в липком иле в болотах и
лагунах; озерки, переполненные саламандрами, змеевидными и
ящеровидными тварями, погибавшими миллионами в бессмысленной борьбе за
существование. Черепахи, исполинские динозавры, морские чудовища,
корчившиеся в отравленных разложением бухтах, издыхавшие на истощенных
бескормицей берегах.
Выше по земным слоям и геологическому времени появились миллионы
птиц, затем гигантские стада зверей. Неизбежно росло развитие мозга и
чувств, все сильнее становился страх смерти, забота о потомстве, все
ощутительнее страдания пожираемых травоядных, в темном мироощущении
которых огромные хищники должны были представлять подобие демонов и
дьяволов, созданных впоследствии воображением человека. И царственная
мощь, великолепные зубы и когти, восхищавшие своей первобытной
красотой, имели лишь одно назначение - рвать, терзать живую плоть,
дробить кости.
И никто и ничто не могло помочь, нельзя было покинуть тот
замкнутый круг инфернальности, болото, степь или лес, в котором
животное появилось на свет в слепом инстинкте размножения и сохранения
вида... А человек, с его сильными чувствами, памятью, умением понимать
будущее, вскоре осознал, что, как и все земные твари, он приговорен от
рождения к смерти. Вопрос лишь в сроке исполнения и том количестве
страдания, какое выпадет на долю именно этого индивида. И чем выше,
чище, благороднее человек, тем большая мера страдания будет ему
отпущена "щедрой" природой и общественным бытием - до тех пор, пока
мудрость людей, объединившихся в титанических усилиях, не оборвет этой
игры слепых стихийных сил, продолжающейся уже миллиарды лет в
гигантском общем инферно планеты...
Вот почему первое понимание инфернальности жизни прежде
приносило столько психических надломов и самоубийств в самом
прекрасном возрасте - восемнадцати - двадцати лет.
- Я сопоставила два отрывка из лекций моего учителя,- сказала
Фай Родис,- и теперь вам ясна пресловутая теория инфернальности. "Но
миллионы лет на веру наших "да!" ты отвечаешь - "нет!", - пропела
Родис, перефразируя одного из своих любимых древних русских поэтов.
- О да!- воскликнула Чеди.- Но можно ли мне будет узнать об
испытаниях, каким себя подвергали некоторые историки?
- Вы, видимо, знаете обо мне больше, чем я полагала,- сказала
Родис, читая ее мысли,- так узнайте еще.
С этими словами она достала звездообразный кристалл мнемозаписи,
именуемый в просторечии "звездочкой", и подала его Чеди.
- Инфернальность стократно усиливала неизбежные страдания
жизни,- сказала она,- создавала людей со слабой нервной системой,
которые жили еще тяжелее,- первый порочный круг. В периоды
относительного улучшения условий страдание ослабевало, порождая
равнодушных эгоистов. С переходом сознания на высшую общественную
ступень мы перестали замыкаться в личном страдании, зато безмерно
расширилось страдание за других, то есть сострадание, забота о всех,
об искоренении горя и бед во всем мире,- то, что ежечасно заботит и
беспокоит каждого из нас. Если уж находиться в инферно, сознавая его и
невозможность выхода для отдельного человека из-за длительности
процесса, то это имеет смысл лишь для того, чтобы помогать его
уничтожению, следовательно, помогать другим, делая добро, создавая
прекрасное, распространяя знание. Иначе какой же смысл в жизни?
Простая истина, понятая до удивления не скоро. Поэтому настоящие
революционеры духа вначале были редки в те древние времена.
Чтобы представить меру личного страдания прошлых времен, мы,
историки, придумали систему испытаний, условно названных ступенями
инфернальности. Это серия не только физических, но и психических
мучений, предназначенных для того, чтобы мы, изучающие историю ЭРМ,
стали бы ближе к ощущениям предков. Мотивация их поступков и
предрассудков сделалась бы понятнее для отдаленных тысячелетиями
светлой жизни потомков.
Чеди Даан сосредоточенно наклонила голову.
- И вы думаете, что здесь, на Тормансе,- инферно? Что крышка
всепланетного угнетения здесь захлопнулась, потому что они не
достигли...
- У них всепланетная олигархия наступила очень быстро из-за
однородности населения и культуры,- пояснила Родис.
Чеди Даан вышла, оглядываясь на неподвижную Фай Родис, унесшуюся
мыслями то ли на неизведанную планету внизу под кораблем, то ли на
бесконечно далекую Землю.
Спустя два часа Чеди явилась снова, с пылающими щеками и
опущенными глазами. Без слов она подала "звездочку", схватила
протянутую руку Родис, приложила ко лбу и внезапно поцеловала. Шепнув:
"Простите меня за все",- она выскочила из каюты, еще неловкая в
скафандре. Родис посмотрела ей вслед, и вряд ли кто-нибудь из экипажа
звездолета мог представить себе столько материнской доброты на лице
начальницы экспедиции.
Впечатление от только что просмотренной "звездочки" взбудоражило
Чеди, затронув какие-то древние инстинкты. В памяти увиденное
наплывало и выступало с болезненной резкостью, как ни хотелось Чеди
поскорее забыть о нем. Зная множество подобных историй из древних книг
и фильмов о прошлом, Чеди представляла себе жестокость прежних времен
отвлеченно.
Сопротивление героев воодушевляло, а само описание их
злоключений даже оставляло смутно приятное чувство безопасности,
невозможности подобного произвола судьбы ни с самой Чеди, ни с кем
иным из всего множества людей на Земле. Учитель психологии объяснял в
школе, что в древности, когда было много голодных и нищих людей, сытые
и обеспеченные любили читать книги и смотреть фильмы о бедных,
умирающих от голода, угнетенных и униженных, чтобы сильнее
прочувствовать свою обеспеченную и спокойную жизнь. Больше всего
сентиментальных книг об ущербных и несчастных людях и, как антитеза к
ним, о неслыханно удачливых героях и красавицах было создано в
неустойчивое, тревожное время ЭРМ. Тогда люди, предчувствуя
неизбежность грозных потрясений в жизни человечества, были рады
каждому произведению искусства, которое могло дать драгоценное чувство
хотя бы временной безопасности: "Пусть это случается с другими, но не
со мной".
Чеди, как и все, проходила закалку физическими трудностями,
работала в госпиталях тяжелых заболеваний - рецидивов расстроенной
наследственности или очень серьезных травм с нередкими случаями
эвтаназии - приговором легкой смерти, на каком бы высоком уровне
развития общество ни находилось.
Но все это было естественной необходимостью жизни, понятной,
преодоленной мудростью и психической закалкой, жизни, ежеминутно
чувствующей свое единство с общим духовным потоком человечества,
стремящегося ко все более высокому будущему. В него не нужно было
верить, как в давно прошедшие времена, настолько реально и зримо оно
предстояло перед уходящим в прошлое. Но то, что увидела Чеди в
"звездочке" Родис, вовсе не походило на горе жизни ЭВР.
Одиночество и беспомощность человека, насильно оторванного от
всего интересного, светлого и дорогого, были так обнажены, что чувство
бесконечной тоски назойливо внедрялось в душу помимо воли Чеди.
Унижение и мучения, каким подвергалось это одинокое, отторгнутое
существо, возвращали человека ЭВР в первобытную ярость, смешанную с
горечью бессилия, казалось бы, немыслимого для человека Земли.
Через испытания Фай Родис Чеди как бы окунулась в атмосферу
душной, бессмысленной жестокости и вражды давно прошедших веков.
Гордое, стальное достоинство женщины ЭВР не сломилось под силой
психологического воздействия, может быть, потому, что перед ней была
Фай Родис - олицетворение всего, к чему стремилась сама Чеди.
Молодая исследовательница человека и общества устыдилась,
вспомнив, как на далекой Земле она не раз подвергала сомнению
необходимость сложных охранительных систем коммунистического общества.
Люди Земли из поколения в поколение затрачивали на них огромные
материальные средства и силы. Теперь Чеди знала, что, несмотря на
неизбежное возрастание доброты, сострадания и нежности, от суммы
пережитых миллионов лет инфернальных страданий, накопленных в генной
памяти, всегда возможно появление людей с архаическим пониманием
доблести, с диким стремлением к власти над людьми, возвышению себя
через унижение других. Одна бешеная собака может искусать и
подвергнуть смертельной опасности сотни людей. Так и человек с
искривленной психологией в силах причинить в добром, ничего не
подозревающем окружении ужасные бедствия, пока мир, давно забывший о
прежних социальных опасностях, сумеет изолировать и трансформировать
его.
Вот почему так сложна организация ПНОИ - психологического
надзора, работающего вместе с РТИ - решетчатой трансформацией индивида
- и непрерывно совершенствуемая Советом Чести и Права. Полная аналогия
с ОЭС - охраной электронных связей космического корабля, только еще
сложнее, многообразнее.
Впервые понятая как следует роль ПНОИ успокоила и ободрила Чеди.
Будто материнская неусыпная забота человечества Земли достала своей
могучей рукой сюда, сквозь витки Шакти и Тамаса. Глубоко вздохнув,
девушка перестала чувствовать металлическую броню и уснула так
спокойно, как не спала с момента приближения к Тормансу.
так что ж тогда говорить! 
