Как вы можете судить?
Жил в одной деревне старик. Был он очень беден, но все императоры завидовали ему, потому что у него был прекрасный белый конь. Никто никогда не видел подобного коня, отличавшегося красотой, статью, силой... Ах, что за чудо был этот конь! И императоры предлагали хозяину за коня всё, что только бы он пожелал! Но старик говорил: "Этот конь для меня, не конь, он - личность, а как можно продать, скажите на милость, личность? Он - друг мне, а не собственность. Как же можно продать друга?! - Невозможно!" И хотя бедность его не знала пределов, а соблазнов продать коня было немыслимое количество, он не делал этого.
И вот однажды утром, зайдя в стойло, он не обнаружил там коня. И собралась вся деревня, и все сказали хором: "Ты - глупец! Да мы все заранее знали, что в один прекрасный день этого коня украдут! При твоей-то бедности хранить такую драгоценность!.. Да лучше бы ты продал его! Да ты бы получил любые деньги, какие бы ни запросил - на то и императоры, чтобы платить любую цену! А где теперь твой конь? Какое несчастье!"
Старик же сказал: "Ну-ну, не увлекайтесь! Скажите просто, что коня нет в стойле. Это - факт, всё же остальное - суждения. Счастье, несчастье... Откуда вам это знать? Как вы можете судить?"
Люди сказали: "Не обманывай! Мы, конечно, не философы. Но и не настолько дураки, чтобы не видеть очевидного. Конь твой украден, что, конечно же, несчастье!"
Старик ответил: "Вы - как хотите, а я буду придерживаться такого факта, что раз стойло пусто, то коня там нет. Другого же я ничего не знаю - счастье это или несчастье, потому что это всего лишь маленький эпизод. А кто знает, что будет потом?"
Люди смеялись. Они решили, что старик от несчастья просто рехнулся. Они всегда подозревали, что у него не все дома: другой бы давно продал коня и зажил, как царь. А он и в старости оставался дровосеком: ходил в лес, рубил дрова, собирал хворост, продавал его и еле-еле сводил концы с концами, живя в бедности и нищете. Ну а теперь стало очевидным, что он - сумасшедший.
Но через пятнадцать дней конь неожиданно вернулся. Он не был украден, он сбежал в лес. И вернулся не один, но привёл с собой дюжину диких лошадей. И снова собрались люди и сказали: "Да, старик, ты был прав! Это мы - глупцы! Да он и впрямь счастье! Прости нашу глупость милосердно!"
Старик ответил: "Да что вы, ей-богу! Ну вернулся конь. Ну лошадей привёл - так что ж? Не судите! Счастье, несчастье - кто знает?! И это лишь маленький эпизод. Вы же не знаете всей истории, зачем судить. Вы прочли лишь одну страницу книги, разве можно судить о всей книге? Прочитав одно только предложение на странице, как знать, что ещё написано на ней? Да даже и одного слова нету у вас! Жизнь - океан безбрежный! - буква из слова, да! А вы судите обо всём целом. Счастье, несчастье - зачем судить, никто этого не знает. И счастлив я в моём неосуждении. А теперь идите и не мешайте мне, ради Бога!"
И на сей раз не смогли люди возразить старику: вдруг старик и на этот раз прав? Поэтому они хранили молчание, хотя в глубине души прекрасно понимали, что это же самое прекрасное и сказочное счастье - двенадцать лошадей пришли с конём! Да стоит только захотеть, и все они превратятся в немыслимые богатства!
У старика был единственный молодой сын. Он начал объезжать диких лошадей. Не пропито и недели, как он упал с лошади и сломал себе ногу. И снова собрались люди, а люди везде одинаковы, и снова начали судить. Они сказали: "Да, старик, ты снова прав оказался. Это - несчастье. Единственный сын - и ногу сломал! Хоть одна была бы опора тебе в старости, а теперь?! Ты *е ещё больше обеднеешь!" А старик ответил: "Ну вот! Опять суждения! Зачем вы так торопитесь? Скажите просто: сын сломал ногу! Счастье, несчастье - кто знает?! Жизнь идёт отрывочно, а судить можно о целом".
И так случилось, что спустя всего несколько дней на страну напал враг, началась война, и все молодые люди деревни были призваны в армию. И только сын старика был оставлен: он не мог ходить, бедный калека. И снова собрались люди, они кричали и плакали: из каждого дома ушёл сын или несколько сыновей, и надежды на то, что они вернутся, не было никакой, потому что напавшая страна была огромной и битва заранее была проигранной, - они не вернутся в дома свои!
...Вся деревня стонала и плакала. И пришли люди к старику и сказали ему: "Прости нас, старик! Бог видит, что ты прав - благословением было падение твоего сына с лошади. Хоть и калека, да с тобой сын твой! Наши же дети ушли навсегда! Он-то жив, да, может, ещё и ходить начнёт понемногу. Лучше быть хромым, да живым!"
И ответил старик: "Нет, с вами невозможно! Люди! Что вы?! Вы ведь продолжаете опять и опять - судите, судите, судите! Да кто знает?! Ваши дети насильно были забраны в армию, а мой сын остался со мной. Но никто не знает - благословение это или несчастье. И никто никогда не будет в состоянии узнать. Один Бог ведает!"

Четыре слуги
Дзы-си спросил у Учителя:
- Что за человек Йен-ю? - "По доброте своей он лучше меня".
- А Цзы-кун?
- По красноречию он лучше меня.
- Цзы-лу?
- По смелости он лучше меня. Цзы-чан?
- По достоинству он лучше меня. Цзы-си поднялся со своего коврика и спросил: - Тогда почему эти четверо служат вам?
- Садись, и я скажу тебе. Йен-ю добр, но он не может сдерживать побуждение, когда оно не ведёт к добру. Цзы-кун красноречив, но не может удержать свой язык. Цзы-лу храбр, но не может быть осторожным. Цзы-чан держит себя с достоинством, но не может отбросить чопорность в компании. Даже если бы я смог собрать добродетели этих четырёх людей вместе, я бы не хотел поменять их на свои собственные. Вот почему они служат мне с чистым сердцем.

Учитель, я пришёл
Ученик сказал Лао-Цзы: "Учитель, я пришёл".
"Если ты говоришь, что пришёл, ответил Лао-Цзы, - ты, наверняка, ещё не пришёл".
Ученик ждал ещё несколько месяцев и однажды сказал: "Вы были правы, Учитель, теперь Оно пришло". Лао-Цзы взглянул на него с величайшим участием и любовью и потрепал по голове: "Теперь всё в порядке, скажи, что произошло. Теперь я с удовольствием послушаю. Что случилось?"
Ученик сказал: "До того дня, как вы произнесли: "Если ты говоришь, что пришёл, то наверняка не пришёл", я, прилагая усилия, старался, делал всё, что мог. В день, когда вы сказали: "Если ты говоришь, что пришёл, ты, наверняка, не пришёл", меня озарило. Как "я" может прийти? "Я" - это барьер, я должен уступить дорогу. Дао пришло, - сказал он, - Оно пришло лишь тогда, когда меня не стало".
"Расскажи остальным ситуацию, в которой это произошло", - попросил Лао-Цзы. И ученик ответил: "Я могу сказать только, что я не был хорошим, не был плохим, не был грешником, не был святым, не был ни тем, ни этим, я не был кем бы то ни было, когда Оно пришло. Я был лишь пассивностью, глубочайшей пассивностью, лишь дверью, отверстием. Я даже не звал: ведь зов шёл бы с моей подписью. Я совершенно забыл о Нём, я просто сидел и даже не стремился, не рвался, не горел. Меня не было - и внезапно Оно преисполнило меня".